на главную
© rocich.ru

"Наша" экономическая география


Автор: Росич Ю.
(2000 г.)

ЧАСТЬ 1: А БЫЛ ЛИ МАЛЬЧИК?..

Россия - родина слонов
Народная мудрость

Был такой случай1.

Прихожу я на собеседование по найму на работу в солидную такую организацию - какой-то Федеральный Фонд чего-то (толи промышленной политики, то ли еще чего такого же бесполезного, зато "теплого" места), там же с одного конца коридора офис Программы ТАСИС, с другого - толи "Автобанк", толи "Альфабанк". Все люди солидные, половина с экономическим образованием, у трети родственники с экономическим образованием, а оставшиеся - с пониманием главного принципа экономики2, но, естественно, понятия не имеющие о главном принципе географии3. Но не в этом дело. Дело в том, что в ходе собеседования заходит речь об образовании: ясно, что высшее (это плюс), ясно, что МГУ (правда, без тонкостей про Ломоносова, но это тоже большой плюс), с географическим факультетом тоже как-то разобрались ("А это путешественники что ли? Миклухо-Маклай да Магеллан, которых съели? Ах, ну да Великие географические открытия. Что-то такое в школе было…" - но это все мелочи, на которые можно не обращать внимание). Когда дошла очередь до словосочетания "кафедра экономической и социальной географии России", мужик (с экономическим образованием) долго с трудом вспоминал о том, что там в школе было по экономической географии. Потом долго думал, зачем тут слово "социальная". Наконец спросил: "Вам хоть какие-то экономические курсы читали?" Пришлось срочно вспоминать расписание занятий на экономическом факультете, чтобы не упасть в грязь лицом, а потом к, например, бухгалтерскому учету или экономике фирмы "присобачивать" какую-нибудь географию промышленности. Естественно, что о методологии экономико-географической науки было лучше не заикаться.

Через полгода уже в другой конторе картина повторилась. Поэтому теперь, когда у меня спрашивают, что такое "экономическая география", я "от греха подальше" говорю: "региональная экономика", чтобы не тратить время на прояснение никому не нужных вопросов.

Вот мы и подошли плавно к тому, чего сами-то не все географы (или как иногда с ударением на букву "а" говорит, например, профессор Алексеев) понимают, что уж говорить об остальной основной людской массе: что собственно говоря есть "экономическая география" и с чем это "едят". Назовем эту проблему условно так: определенная неопределенность.

Наверное, главная причина подобного непонимания заключается в том, что экономическая география (точнее социально-экономическая география - СЭГ) не является одной из основных направлений научных исследований, а является, как это принято у нас говорить, промежуточной наукой, расположенной на стыке других наук и не только наук: экономики, социологии, психологии, физической географии, экологии и др., а также управления, технологий и искусства. Как и в любой другой науке никто не может объять всю экономгеографию и вынужден специализироваться на чем-либо. Вот где четко проявляется "переходность" экономгеографии: специализируясь на географии промышленности так или иначе приходится наполовину уходить в промышленные технологии, специалист в политгеографии (и уж тем более в региональной политике и геополитике) так или иначе имеет большой крен в политику. Особенно такие "крены" характерны для всех новых направлений СЭГ - каких-нибудь поведенческой географии, финансовой географии, географии Интернета, географии сотовой связи, информационной географии и т.д. и т.п. Все эти многочисленные направления СЭГ только еще больше размывают всю экономико-географическую науку, методология которой и так "хромает" (взять хотя бы определенную "неопределенность" с объектом и предметом исследований, точнее с их различной трактовкой).

Поэтому, можно понять Татьяну Михайловну Калашникову, отметшую в принципе любые показатели кроме натуральных: возьмешь какие-нибудь экономические показатели - и ты уже скорее не географ, а экономист; возьмешь какие-нибудь результаты соцопросов или выборов, и ты уже скорее социолог или политолог… Благодаря же использованию только натуральных показателей никто не сможет найти в экономико-географическом районировании хоть что-нибудь негеографическое - только какой смысл в этом экономико-географическом районировании, наверное, знает только сама Татьяна Михайловна, забывая правда, что в этом случае фактически теряется второй принцип "географичности" - комплексность. При этом можно сколько угодно говорить на лекциях о системах, но о каких, собственно говоря, системах применительно к целым районам страны можно говорить без малейшего учета каких-либо социальных или финансовых аспектов этой территории? Не случайно же просто экономгеография в свое время была переименована в социально-экономическую? Мало того, что просто экономические районы (а это как известно один из основных постулатов нашей районной школы) несколько надуманы, особенно применительно к современному этапу развития общества, когда собственно хозяйство (которое только и может оперировать натуральными показателями) начинает теряться в различных социальных, финансовых и информационных аспектах развития общественных территориальных систем, изучением которых, собственно говоря, и занимается СЭГ.

Заговорив об экономико-географических районах, можно перейти к следующей проблеме, заключающейся в плохом практическом применении экономико-географической науки. Условно назовем это так: недостаточная практическая значимость.

Почему на Западе, да и в России в последнее время тоже, начались разговоры о фактической ликвидации такой учебной и научной дисциплины как экономическая география? Почему чуть ли не каждый второй выпускник нашей кафедры уходит из университета крайне неудовлетворенным теми знаниями, которые он получил на географическом факультете? Почему многие преподаватели кафедры советуют студентам дополнительно ходить на лекции на экономический факультет, социологически или юридический? Ответ, видимо, прост - географический факультет в лице экономико-географических кафедр не дает тех знаний, которые могут быть практически использованы выпускниками на том месте, где они будут работать после окончания университета. Мало кому нужны специалисты, разбирающиеся в размещении хозяйства и населения по территории страны, но при этом мало что смыслящим прежде всего в экономике. Экономгеографы часто гордятся "комплексностью" экономико-географической науки, забывая (или просто не желая замечать) что эта комплексность слишком поверхностна, что и является еще одной из причин дальнейшей специализации в чем-либо.

Все основные "столпы" нашей экономгеографии, как ЭГП, ЭПЦ, ТРТ, ТПК и экономический район в общем-то плохо применимы в реальной практике. Все эти понятия в общем-то являются элементами науки, которые могут быть применены только в самой науке - это своеобразные нереализуемые модели. ЭГП и ТРТ выполняют только описательную функцию, отбрасывая в сторону большинство мелких факторов, что применимо только в отношении макро (ну и непонятных мезо) формаций. В отношении же микрообъектов (конкретных предприятий, объектов сферы услуг и т.д.) эти понятия не учитывают массу субъективных факторов, влиящих на их размещение в данном месте. ТПК (в его советском варианте) - "монстр на глиняных ногах" - не может быть использован в реальной практике в силу своей колоссальной неэффективности в длительной исторической перспективе и колоссальной затратности. Об использовании ЭПЦ в современных условиях вообще смешно говорить (не зря Татьяна Михайловна, настойчиво повторяет, что принцип ЭПЦ работал только в советских условиях) - тут вообще сплошной субъективизм.

В общем-то наша отечественная экономгеография осталась где-то на предыдущем витке развития общества: в аграрно-индустриальном социалистическом несоциальном пространстве, а к новым реалиям (постиндустриального рыночного социального пространства) приспособиться не смогла. В советское время это было просто невозможно, а затем проще было попытаться как-то приспособить уже существующие теории к происходящим изменениям. В той или иной мере с этим, но намного раньше, столкнулась и западная СЭГ, ушедшая в итоге различные социальные, гуманитарные аспекты, в которых и "растворилась". Западные экономгеографы в условиях новых общественных формаций более сложных по своей структуре, чем предыдущие, тоже не смогли пока приспособить СЭГ к постиндустриальному обществу, начав дрейф в сторону философии (не случайно какое-нибудь весьма аморфное устойчивое развитие территории стало одним из наиболее популярных направлений западной СЭГ). Видимо, проблема здесь в том, что все три принципа географичности стали плохо применимы для современных исследований: в условиях информатизации и глобализации территория как таковая постепенно размывается, и вместо обычного трехмерного пространства приходится иметь дело с многомерным, что означает чрезмерное усложнение комплексности и трудности картируемости таких сложных процессов.

Отсюда, как чертик из табакерки, выскакивает еще одна проблема, выраженная известным риторическим вопросом: "география - это наука или искусство?". Назовем эту проблему условно так: искусственность экономгеографии.

Что, собственно говоря, изучает экономическая география? Некие территориальные общественные системы, точно о которых никто ничего не знает. Поэтому на самом деле так или иначе экономгеографы чаще всего изучают не какие-то там системы, а определенных территориальные формации (будь то экономический район, отрасль хозяйства, просто город или что-нибудь еще) в четко определенных аспектах развития на конкретной территории. В общем - территорию. А как известно каждая конкретная территория уникальна, это своеобразное творение искусства, автором которого выступают одновременно природа и человек. Именно поэтому, как известно, в экономгеографии и не было создано каких-либо универсальных научных теорий, под которые бы подпадали все территории. А те теории и модели, что были созданы, описывали т.н. "идеальные пространства", которые в реальном мире не существуют. Как только их пытались применить уже к конкретным территориям, приходилось чаще всего либо разводить руками, либо делать какие-нибудь абстрактные выводы.

Но оставим искусство искусствоведам и вернемся к нашим "баранам". Т.е. к огромному количеству всевозможных направлений экономгеографии, которых, в общем, так много, что иногда создается ощущение своеобразного "зоопарка" со своими "вольерами" (отраслями научных знаний) и "зверями" (теми, кто этими знаниями и занимается). Причем "вольеры" играют самую настоящую барьерную функцию границ: региональному политику практически невозможно понять эколога, а промышленнику - социального географа. Дело не в том, что представители разных ветвей не понимают объекты исследований друг друга, а дело в том, что они часто не понимают смысла их исследования. В общем, мягко говоря, создается некое ощущение отсутствия целостности экономико-географической науки. Если на единство всей географии4 уже, в общем-то, "забили", поняв бесперспективность данной дискуссии, то в отношении экономгеографии процесс еще не зашел так далеко, но стремительно движется в "нужном" направлении. Проблема усугубляется тем, что одни направления экономгеографии фактически остались в начале XX века, а другие, скорее, уже в веке XXI.

КОЛБАСА

ЧАСТЬ 2: КОЛБАСА

Партия Ленина, партия Сталина
Нас к победе коммунизма ведет…
Песенка "пионеров"

В Русской православной церкви: справа икона Богоматери - надо там помолиться и свечку поставить, в центре и под крышей купола - лик Спаса, слева - икона Николая Угодника и вокруг них все остальные святые помельче, кто отличился при жизни святостью и благочинностью по мнению Церкви, службу ведет местный батюшка, по вечерам за алтарем "квасящий".

В районной школе советской экономической географии: справа - ЭПЦ и ТПК Колосоского, в центре - троица (ЭГП, ТРТ и ЭР) Баранского, слева - труды Саушкина, вокруг экономгеографы поменьше (те кого, не успели репрессировать или предать научной анафеме), службу ведет Шувалов, по вечерам в лаборатории "квасящий"…

В советской партийной системе: труды Маркса, Энгельса, Ленина, Брежнева и преданные анафеме труды Сталина и Хрущева. Шаг в сторону - диссидент. Надзор за идеологическим однообразием - КГБ.

В районной школе: труды Баранского, Колосовского, Саушкина. Шаг в сторону - диссидент. Надзор за идеологическим однообразием - Татьяна Михайловна Калашникова.

Состояние отечественной экономгеографии лично мне в чем-то напоминает ситуацию в магазинах в советское время: в мясном отделе один единственный вид какой-нибудь КолБаСы, за которой длиннющая очередь, т.к. все равно больше ничего не завезут.

Короче говоря, наша отечественная экономгеография до сих пор живет ориентируется на те самые "столпы" экономгеографии (уже поминаемое всуе семейство аббревиатур ЭГП-ЭПЦ-ТРТ-ТПК-ЭР), которые были сформулированы в лучшем случае в 1940-50-х гг. и с тех пор практически никак не развивались, т.к. любое их развитие в советское время фактически означало отход от общепринятой догмы, а уже после распада советской системы их развитием заниматься уже некому, да и, собственно говоря, незачем: над ЭПЦ и ТПК уже можно совершать панихиду, "экономический район" как понятие на последнем издыхании. Только ЭГП и ТРТ в той или иной времени сохраняют свою актуальность, хотя если собственно ЭГП в его советском понимании плохо применимо к нынешним реалиям, то другие видовые понятия географического положения (как то: социально-географическое положение, транспортно-географическое положение, телекоммуникационно-географическое положение, финансово-географическое положение и некоторые другие), методологически совершенно неразвитые (кроме ТГП), тем не менее довольно перспективны.

В общем, первое, что губит районную школу - это ее догматизм. Как известно, все надо подвергать сомнениям, именно это главный двигатель науки, а не четкое следование (буква в букву5) позициям своих учителей. Те теории и учения, которые были созданы предыдущими поколениями географов составляют только базу географических знаний, которая должна корректироваться в соответствии с изменениями социально-экономических формаций. Консервирование же начальных теорий (что было характерно не только для советской экономической географии, но и для многих советских гуманитарных наук, так или иначе связанных с развитием социума) приводит к выпаданию такой законсервированной науки из жизни общества, которому в принципе не нужны анахронизмы. Это как в биологии, где вдруг бы застопорился процесс эволюции.

Второе, что губит районную школу - это ее узость. Наша отечественная экономгеография всегда рассматривала территорию только с точки зрения развития производительных сил. Так или иначе, но в итоге в них всегда все упирается: если природные ресурсы, то для развития промышленности; если население, то трудовые ресурсы и т.д. Это своеобразная производственная парадигма советской географии. Не случайно при возрастании социальных аспектов в жизни общества на Западе подобный подход к географии сменился гуманистической парадигмой - у нас этого не произошло и, видимо, не произойдет. Рассмотрение всего через призму экономики, а не гуманистики вообще характерно для всей советской ментальной структуры общества и лежит в основе многих современных (и многих исторических) проблем. Второго принципа географичности, т.е. комплексности, в отечественной СЭГ на самом деле никогда не было: все территориальные системы рассматривались всегда как преимущественно экономические величины, а их социальную составляющую предпочитали не замечать. Собственно территория никогда не рассматривалась как система из трех составляющих: общество, окружающая среда, экономика (или как более привычно в рамках производственной парадигмы, триада "население, природа, хозяйство"). Все элементы всегда рассматривались отдельно, взаимосвязи между ними не учитывались, тем более, что неукоснительно соблюдался примат хозяйства.

Физическая география тоже в определенный момент своего развития столкнулась с проблемами взаимодействия всех своих составляющих: рельефа, биосистем, гидросферы и атмосферы. Выходом из тупика стало появление ландшафтоведения как истинно комплексной физико-географической науки, которая также претендовала на решение вопросов взаимодействия общества и окружающей среды, но в этих вопросах ландшафтоведение пошло по пути экологии. В экономической географии собственное социально-экономическое ландшафтоведение (т.е. наука о социально-экономических ландшафтах) пока не появилось. На Западе в такой роли выступило понятие "устойчивого развития" территории, но опять же с преимущественно экологическим уклоном. Проблема российской экономической географии в том, что само понятие социально-экономического ландшафта даже не рассматривается, в лучшем случае отдельные ученые иногда уделяют внимание только его отдельным составляющим6.

Виртуальная география

ЧАСТЬ 3: ВИРТУАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Каково максимальное расстояние до любого объекта?
19 кликов мышкой…
из сетевого юмора

Как известно, география - наука пространственная. Именно в этом главное отличие географии от других наук: любое явление рассматривается именно с той точки зрения, как оно распределено в пространстве. Но, конечно, не любое пространство: например, социальное пространство или психологическое пространство каждого отдельного человека к географии никакого отношения не имеют. Изначально географическое пространство ограничивалось вполне конкретной земной поверхностью, но в течение последнего столетия понятие географического пространства значительно расширилось до геоуниверсума. Но само понятия геоуниверсума, также какой-нибудь ноосферы или психосферы, достаточно абстрактны, поэтому в результате всё, так или иначе, сводилось все к той же земной поверхности. Так, в общем-то, продолжалось до появления т.н. высоких информационных технологий, которые не просто в рассуждениях ученых, а в реальной жизни породили новые пространства - информационные (или виртуальные) пространства, которые связаны с земной поверхностью только генетически.

Является ли такое виртуальное пространство географическим? В рамках районной школы, видимо, нет, т.к. оно нематериально. Но здесь заложено противоречие, которое связано с одним из основных элементов, которые изучает экономическая география, т.е. с хозяйством, точнее с его структурой. Этого противоречия не было на стадиях аграрного или индустриального развития общества, где все хозяйство делилось на четкие три сектора: т.н. первичный, вторичный и третичный. Даже третичный сектор и тот в той или иной степени материален. Все меняется с появлением четвертичного сектора - сектора информационной индустрии, который материален только частично. Информация, которая выступает здесь в качестве одной из производительных сил, Татьяне Михайловне Калашниковой может присниться только в кошмарном сне. Основной же субъект виртуального пространства - именно информация.

Раз информация входит в объект и предмет исследований географии, то и информационное пространство, которое образуется этой самой информацией, является географическим. Именно с этим связано появление совершенно новых направлений СЭГ: если брать глобально, то это информационная география, если более узко (только в рамках районной школы), то география информационной индустрии.

В рамках информационной географии практически невозможно использовать основные экономико-географические понятия: ни экономико-географическое положение, ни экономический район, т.к. для информационного пространства эти понятия совершенно бессмысленны. Они могут быть использованы не для самого информационного пространства, а реальной земной поверхности, имеющей продолжение в виртуальном пространстве. Как оценивать расположение и связи объектов внутри самого информационного пространства совершенно непонятно, тем более что само информационное пространство фактически только находится на одной из начальных стадий своего становления. Еще более важная методологическая проблема, как оценить влияние информационных технологий на общественные территориальные системы, являющиеся, во-первых, носителями самой информации, во-вторых, ее потребителями, а в третьих - ее производителями. Как соотнести друг с другом все характеристики территории: социальную, природную, экономическую, а теперь еще и информационную?

Все это напоминает известный мультфильм про знатоков: "ждите ответа в следующей серии…" Но уже сейчас можно предположить, что рано или поздно экономической географии суждено перейти с природно-хозяйственных на информационно-социальные рельсы. Но это уже будет другая география, и называться она будет не социально-экономическая география, а как-то иначе, может, общественная география, а может, и не география вовсе.


ПРИМЕЧАНИЯ:
1 Все фамилии в тексте выдуманы, любые параллели случайны.
2 "Экономика должна быть экономной", - Л.И. Брежнев, Полное собрание сочинений.
3 "География должна быть географичной", - В.Е. Шувалов, Полное собрание сочинений (не издано, на правах рукописи лекций).
4 Вообще непонятен принцип деления географии на ряд отдельных физико-географических величин (геоморфология, биогеография, гидрология и т.д.) и наравне с ними вместе взятой всей экономической географии (где деление проведено не по отраслевому принципу, а территориальному).
5 Что толку, что я выучу, например, определение ЭГП по Баранскому? Чужое определение - это навязанное определение, которое должно восприниматься только как повод для понимания того явления, которое оно описывает.
6 Например, политический ландшафт (Н.Петров) и др.